Менты, студенты... парашют.

Шла зачетная неделя, впереди совсем необнадеживающе маячили экзамены, но в голове мысли вертелись совсем не об этом. Парни с факультета на зимних каникулах собирались кататься на лыжах. Собирались здесь, в Крыму. И не просто на лыжах, а на горных. В моих мозгах не укладывалось, точнее не могло пересечься два понятия "Солнечный Крым" и "горные лыжи". Поэтому все эти сборы казались какой-то шуткой, приколом (так тогда не говорили). Но у парней, особенно тех, кто жил в Симферополе и Ялте все чаще и чаще мелькали в разговоре знакомые по летним походам места "Ангарский перевал" и "Ай-Петри" и уже какие-то специфичные названия: "бугель", "Фишер", "Атомик", "Альпины". Мимолетно спросили меня: "Жека, ты с нами?" А как же без меня, хотя...

Дун! Дун! Дун!… Пауза. Дун, дун! Дун, дун, дун! (спар-так чем-пи-он). За окном мой сосед постукивал палкой по перилам моего балкона. Меня вызвали на "аудиенцию". Сосед - бывший радист-десантник, мы оба - студенты, и лучшего способа связи в те далекие 80-е придумать не смогли.
Игорёша старше меня на четыре года, за плечами у него служба в ВДВ. От которой остался масхалат и РД - рюкзак десантника. Для он меня - авторитет, на которого тогда хотелось ровняться. Да и было на что. Со школьных лет он занимался туризмом, скалолазанием и альпинизмом, Крым знал, как свои пять пальцев. Он прыгал с парашютом, нырял с аквалангом, катался на горных лыжах. И мне, тогда семнадцатилетнему пацанчику, было очень интересно с ним общаться. Надо отметить, что это общение было взаимоинтересным. У меня, в свою очередь, были свежие знания со школы, подкрепленные почти четырех-с-половинным аттестатом, а база знаний у Игореши настолько "оскудела", что он еле осилил вступительные экзамены, сдав их на "государственные" (кто не был студентом? это - "3"). Решающим фактором стали служба в СА со значками ВСК-1, золотой "бегунок" и отличник БиПП. Это высшие "регалии" для рядового состава в эпоху социалистического "застоя"...

Дун! Дун! Дун!… Жека-а-а-а!!! Лишний раз на балкон входить было впадлу (а такого слова тогда не было!). Телефон был для простых граждан отдельно взятой страны роскошью, и мы вызывали друг друга на связь именно таким способом. И если зимним вечером раздавалось сигнальное тарахтенье за окнами, хочешь-нехочешь - на выход! Небольшой момент подстегивал меня одеться побыстрее - сейчас каникулы и назавтра мы собирались ехать кататься на лыжах. Абсолютно все уже было обговорено. И состав "горнолыжников", и время выхода, и место сбора. И этот стук мог означать внесение каких-то корректив.

- Жека, на завтра с катанием отбой! Мы с Петровичем завтра по делам едем, хотите без нас езжайте, покатайтесь.

"Без нас" означало развал всей поездки. Такое уже было: сухо, вяло и неинтересно. Лучше, как тогда говорилось, дома телевизор смотреть. Но Петрович! Игорек просто проговорился. Петрович - авантюрист, двоечник, экстримал и искатель приключений на прямую кишку. У них поменялись планы, в "качественную" сторону. Что-то они затеяли, говнюки, а меня просто не хотели с собой брать. Ладно, еще попросишь "хлеба".

Пару дней прошли в изнывании от безделия. Развлечения с моими друзьями-сверстниками ограничивались бобинными магнитофонами, легкой выпивкой и дискотеками за 1 руб на выходные. 1 р - большие деньги. Сколько стоил тогда презерватив? 2 коп. А пирожок с повидлом? 5 коп. Это на 7 копеек-то как погулять-то можно! Новая бобина на 570 м для "Маяков" и "Комет" от завода "Свема" стоила около 10 руб. Сколько пирожков я не съел, покупая эти бобины. И последние дни каникул были посвящены музыке. Это отдельная тема. Но в данный момент меня волновала интрига Игоря и Петровича. Куда, блин, они пропали, что затеяли?

Я решился подняться к Игорьку. Надо сказать меня сдерживало надменное отношения ко мне его родителей, которые смотрели на всю нашу семью свысока. И без повода я туда не совался. Поводом могло служить только отставание Игоря в учебе. Я взял конспекты, якобы дать ему позаниматься на каникулах и поднялся на третий этаж в соседнем подъезде. "А Игорек же с Петровичем на Ай-Петри уматал" - у обычно невозмутимой мамаши Игорька в интонации голоса проскальзывало волнение. Она давно привыкла к его походам и выходкам, что не волновалась, когда он отсутствовал дома по несколько дней. Но сейчас... Взглянув на меня, она моментально поняла, что знаю я не больше, чем она.

На следующий день начинались занятия в институте. Каникулы, за исключением последних трех дней, пролетели незаметно. Мы несколько раз ездили на Ангарский перевал - одно из немногочисленных мест паломничества горнолыжников в Крыму. Два раза там ночевали... Последние дни мастерил колонки для магнитофона...

Игоря на занятиях не было. Все смотрели на меня, но ответить было нечего. Петрович учился на параллельном факультете, он тоже отсутствовал. Пропуски занятий - обычная вещь, особенно если ты дружишь со старостой группы. Или учишься на отлично. Игорек не вписался ни там, ни там. Но после каникул еще пару-тройку дней прогульщиков не замечали. Особенно зимой. Из всей группы только у меня начался мандраж из-за отсутствия Игорька. Я знал, что такое Ай-Петри зимой. Даже не смотря на то, что там базируется отряд КСС (спасателей) волнение возрастало.

Легче стало через пару дней, когда главный комсомолец института объявил об внеочередном комсомольском собрании, повесткой дня которого было непристойное поведение комсомольцев Канецкого и Бояринцева (Игорька с Петровичем) на зимних каникулах в общественном месте - подробностей никто не знал, поговаривали, что пришла "телега" из ментуры. Причем Ялтинской.

Что делают с людьми любопытство. Комсомольское собрание проводилось сразу для двух факультетов (Петрович был не "наш"). Людей набилось море, каким макаром наши студенты очутились в ялтинской ментуре. Более того, они "тянули" там 15 суток. Хулиганские действия, которые могли повлечь за собой... А "главные" комсомольцы института уже подготовили решение "о недостойном звания комсомолец" и рекомендации ректорату Вуза об отчислении бывших комсомольцев из института. В пришедшей в институт телеге деталей не было...

Не буду томить читателей с комсомольскими разборками, тем более что нынешняя молодежь не знает, что это такое. Комсомольское собрание - это добровольно-принудительная тусовка в отведенном для этого месте определенных лиц обоих полов (такими лицами в институте были практически все студенты). Цель - разборки и выяснение отношений прилюдно. Последствием может оказаться для одних повышенная стипендия, а для других, как в этот раз - исключение из института...

Итак, перестаем тянуть кота за я... Эти два орла (практически, в прямом смысле этого слова), которым попалась попутка на Ай-Петри, набрав с собой снарягу, поперлись на канатку. Это сейчас ее восстановили, а в те далекие годы она благополучно не работала. Сделав обвязку аналогично той, которую используют альпинисты и туристы на переправах ("беседка" - специальным фалом или брезентовой лентой перематывают грудь. Похоже на бюстгальтер. И примерно такое же на заднице. В такой "беседке", пристегнувшись карабином, можно передвигаться по натянутому тросу через, например, речку.) и прикрепив к ней по два здоровых шкива (колесика), залезли на стоящие в загоне фуникулеры. Делов-то. Прицепились на разные "дорожки" и вперед! Вернее - вниз! В качестве первичного тормоза использовались вытяжные стабилизирующие парашюты (оранжевые парашютики диаметром примерно 1 метр, использующиеся для вытяжки основного купола парашюта Д-2у при выполнении прыжков). Ну, а в качестве основного тормоза использовали обыкновенные палки, которые решили совать между шкивом и тросом, постепенно притормаживая. Что и подвело. Петровича.

Игорь "приземлился" удачно. Петровича не было видно. В течении двух часов, сложив свое "барахло", Игореша ждал "попутчика". А мобилок тогда не было, орать бестолку. Просто ждал. И все бы ничего, Петрович застрял - распутался, но не совсем вовремя. Смех сквозь слезы.

Канатная дорога имеет две остановки и обе "конечных". Конечная для наших"ползунков" была (и сейчас находится) в Мисхоре, в приятном, довольно зеленом для зимы, скверике. И в этот скверик, к самой "остановке", под самые тросики, подъезжает минтовской "бобик". Мильтоны, ничего не подозревая, достали кефирчик и булочки. Их внимание начал привлекать маящийся в течении уже трех часов Игореша, который начал (и небез основательно) переживать за товарища. Не забывайте, дело было зимой. И на приличной высоте. Петрович мог попросту околеть. "Техника" подвести не должна, все было опробовано, кроме, пожалуй... "основного" тормоза. Петрович взял с собой в последний момент половину черенка от лопаты, который при очередном торможении застрял между тросом и шкивом, а при попытке достать - поломался. И чтоб его выковырять на высоте 1000 м и при температуре -5 С у Петровича ушло ни много ни мало три часа.

И вот картина Репина. На мирно жующих в "бобике" ментов, тщетно пытаясь затормозить, судорожно махая руками и ногами, распустив оранжевый парашют, "приземляется" Петрович.

Я уже говорил, что канатка мирно бездействовала. Вход на "вокзал" был заварен металлическими листами, окна тоже, а сам "причал для фуникулера" затянут металлической сеткой, которая и "приняла на себя" тело Петровича. Он пролетев со скоростью 10 метров в секунду над головами ментов, задел ногами сначала ветки деревьев, а потом шифер от навеса...

Хорошо что ментам в те годы не давали автоматы. Усравшись от испуга, они перестреляли бы всю Ялту. Все в кефире, с булочками в руках, они стали "арестовывать" Петровича. Поняв, что Игореша тоже с ним, запихали в багажник «бобика» и его.

Влепить парням по 15 суток - это просто было дело честью для местного судьи, назвавшего "полет над гнездом..." актом вандализма, нарушением норм морали, поведением, не достойным для советских студентов, тем более комсомольцев.

Парни остались учится, Петрович позже сам ушел из института, перевелся на "вечерний" или "заочный". Игореша после окончания ВУЗа уехал в Питер. Но я остался и еще не раз бывал на Ай-Петри. Все "примерялся" к канатной дороге, но так долго "целился", что дождался, что ее запустили в работу и на "конечных" поставили охрану. А эту историю... наконец-то взял и написал.